Туалет был пуст. Его не надо было даже обыскивать. Он был меньше, чем в доме Фастольфа.
Дэниел и Жискар молча стояли рядом у двери, как у последнего возможного рубежа.
— Вы можете войти сюда, и вам, Дэниел, вовсе нет нужды молчать, — сказал Бейли. Дэниел был однажды на Земле и знал земное табу на разговоры в туалете. Дэниел тут же показал это знание, приложив палец к губам.
Бейли проговорил: — Здесь я забываю об этом. Если Амадейро мог забыть табу насчет роботов в туалете, то и я могу забыть табу на разговоры здесь.
— Вам не будет это неприятно, партнер Илайдж? — тихим голосом спросил Дэниел.
— Нисколько. Скажите, Дэниел, вы лучше меня знаете аврорцев, почему Амадейро принял на себя все эти заботы? Он тратил время на разговор со мной, проводил меня, предложил воспользоваться туалетом, чего Василия не сделала. Почему? Из вежливости?
— Многие аврорцы гордятся своей вежливостью. Может, и Амадейро тоже? Он несколько раз подчеркнул, что он не варвар.
— Еще вопрос: ка к вы думаете, почему он разрешил мне привести сюда вас и Жискара?
— Мне кажется, чтобы уменьшить ваши подозрения насчет возможной ловушки в этом помещении.
Какое ему дело до моих необоснованных тревог?
— Жест цивилизованного аврорского джентльмена, мне кажется.
Бейли покачал головой: — Я не считаю его цивилизованным джентльменом. Он ясно показал это, сказав, что если я не брошу расследование, он постарается, чтобы пострадала вся Земля. Это акт цивилизованного джентльмена или невероятно жестокого авантюриста?
— Аврорский джентльмен может позволить себе при необходимости самые сильные угрозы, но только в джентльменской манере.
— Именно так Амадейро и сделал. Значит, джентльмена отличает только манера, а не суть сказанного. Но, может быть, Дэниел, вы как робот не можете критиковать человека?
— Мне это трудно. Но могу я спросить, почему вы просили разрешения ввести в туалет друга Жискара и меня? Мне кажется, вы раньше не верили в опасность для себя, а сейчас решили, что вы в безопасности только в нашем присутствии.
— Нет, ничего подобного. Сейчас я полностью убедился, что опасности для меня нет и не было.
— Однако у вас были явные подозрения, когда вы вошли сюда. Вы осмотрели помещение.
— Конечно! Я сказал, что для меня опасности нет, но я не говорил, что ее нет вообще.
— Я не вижу разницы.
— Потом поговорим, Дэниел. Я не уверен, что в этом помещении нет «жучка». Ну, Дэниел, я готов выйти. Интересно знать, ждет нас Амадейро или поручил кому-нибудь выпроводить нас. В конце концов, он человек занятой и не может тратить на меня целый день. Как вы думаете, Дэниел?
— Логичнее было бы передать нас кому-то другому.
— А по-вашему, Жискар?
— Я согласен с другом Дэниелом, но знаю по опыту, что люди не всегда действуют логично.
— А вот я, — сказал Бейли, — подозреваю, что Амадейро терпеливо ждет нас. Если его что-то тянуло тратить на нас столько времени, то, я думаю, тянущая сила, какова бы она ни была, еще не ослабела, и меня это очень беспокоит. Ну, давайте откроем дверь и посмотрим.
Амадейро стоял за дверью на том же месте, где Бейли оставил его. Он улыбнулся им, не показав никаких признаков нетерпения. Бейли не мог удержаться и бросил взгляд на Дэниела «Как я и говорил». Амадейро сказал:
— Я очень пожалел, мистер Бейли, что вы не оставили Жискара здесь. Я должен был бы знать его в те времена, когда мы с Фастольфом были в лучших отношениях, но почему-то ни разу не видел. Фастольф ведь был когда-то моим учителем.
— Да? Я не знал, — сказал Бейли.
— Откуда же вам знать, если он не говорил, а вы здесь, на Авроре слишком недавно. Кстати, мне пришло в голову, что вы едва ли сочтете меня гостеприимным, если я не покажу вам Институт.
— Вообще-то я должен…
— Я настаиваю, — сказал Амадейро с повелительной ноткой в голосе. — Вы прибыли на Аврору вчера утром, и я сомневаюсь, что вы пробудете здесь долго. У вас, вероятно, единственный шанс взглянуть на современную лабораторию, где ведутся исследовательские работы по роботехнике. — Он взял Бейли под руку, продолжая говорить. «Болтун», подумал ошеломленный Бейли.
— Вы справили свои нужды и умылись, — продолжал Амадейро. — Возможно, вы пожелаете задать вопросы другим роботехникам, и я буду приветствовать это, поскольку решил показать, что не ставлю барьеров на вашем пути на то короткое время, пока вам еще позволен о вести расследование. В сущности, вы можете и пообедать с нами.
— Если я могу вмешаться, сэр… — начал Жискар.
— Не можешь, — сказал Амадейро с безошибочной твердостью, и робот замолчал.
— Мой дорогой мистер Бейли, я понимаю этих роботов. Кто может знать их лучше, если не считать несчастного Фастольфа, конечно? Я уверен, что Жискар хотел напомнить вам о каком-нибудь обещании или о деле, но это не будет иметь никакого значения, поскольку расследование вот-вот закончится. Давайте забудем всю эту чепуху и на короткое время станем друзьями. Я люблю Землю и ее культуру и особенно интересуюсь прошлым, теми временами, когда там было множество языков и еще не развился стандартный межзвездный. Поздравляю вас, вы прекрасно говорите на стандартном. Вот сюда.
Он повернул за угол: — Один из многих предрассудков аврорцев — что земляне говорят на непонятном диалекте стандартного, однако я вас хорошо понимаю.
Он улыбнулся: — Я пытался читать Шекспира — не в подлиннике, конечно, — но перевод оказался удивительно плоским. Я думаю, что это вина переводчика, а не Шекспира. С Диккенсом и Толстым дело обстоит лучше, может, потому, что это проза, хотя имена действующих лиц у того и у другого для меня непроизносимы. Я хочу сказать, мистер Бейли, что я друг Земли. Я желаю для нее самого лучшего, понимаете?
Он посмотрел на Бейли, и в его блестящих глазах снова проявился волк.
Бейли повысил голос, прерывая мягко струящуюся речь Амадейро: — Боюсь, что не могу больше задерживать вас, доктор Амадейро. У меня дела, а ни к вам, ни к вашим сотрудникам у меня больше нет вопросов…
Бейли сделал паузу, услышав слабый грохот в воздухе, и испуганно взглянул вверх: — Что это?
— Что? — спросил Амадейро. — Я ничего не чувствую. — Он взглянул на роботов, молча идущих позади, и сказал с нажимом: — Ничего!
Бейли понял, что это был эквивалент приказа. Ни один робот теперь не скажет, что слышал грохот — в прямом противоречии человеку, если только сам Бейли не приложит контрдавление, а он не был уверен, что у него хватит умения выступить против профессионалов. Да это и неважно. Он слышал что-то, и он не робот, но говорить об этом не будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
